Александр Ефимович Шепиловский 11 страница

На самоуправляющейся машине мы все выехали к карстовым пещерам и в одной из них, самой крайней и непримечательной, где вечно царил покой, мрак, холод и сырость, куда самого заядлого туриста под страхом смерти не загонишь, в дальнем углу, в нише, мы выдули шар. Взволнованный Ужжаз неуклюже обнял меня, снял колпак и бросил его через плечо:

— До встречи!

— До встречи, Ужжаз! — мне чертовски захотелось всплакнуть.

— До скорой, через пятьсот веков, — сказал растроганный Квинт. — Мы быстро. Туда и обратно.

— До встречи, — дрогнувшим голосом сказал Тоник.

Ужжаз на мгновенье застыл, свел брови и смело шагнул в батискаф. Послышалось едва слышное гудение. Через три минуты Александр Ефимович Шепиловский 11 страница оно смолкло.

— Наш добрый, перевоспитанный Ужжаз в анабиозе, — сказал я. — В машину. К тебе, Тоник. На прощальный ужин. Мать предупреждена?

— Да, она ждет.

Лавния сидела в кабинете Бейгера за его столиком, подперев подбородок кулачками, и смотрела в одну точку.

— Мама, — подошел к ней Тоник.

Она схватила его руку и прижала к своей щеке.

— Зачем его нежить? — сказал Квинт. — Он мужчина. Он скоро в космосе будет.

Лавния непонимающе посмотрела на Квинта, встала и пригласила всех к столу.

Прощальный ужин не ладился. Веселыми были только Квинт да младший брат Тоника. Они сразу нашли общий язык. Квинт, захлебываясь, болтал о Александр Ефимович Шепиловский 11 страница разных пустяках, не стесняясь хохотал, не забывая при этом подцеплять вилкой самые аппетитные кусочки баранины.

Незадолго перед уходом я отозвал Лавнию в сторонку.

— Я уже вам говорил и еще скажу. Не теряйте надежды. Пусть мы улетим, но только вот что: вы еще увидите и Тоника и Бейгера. Как, каким образом, я совершенно не знаю, но мне это подсказывает чутье. А я ему верю так же, как верю, что на Землю еще будут падать метеориты. Испытано уже.

— Если бы так, — вздохнула Лавния.

— Оно так и должно быть. Верьте! Не хороните мужа раньше времени.

С наступлением темноты мы распрощались и покинули Александр Ефимович Шепиловский 11 страница гостеприимный дом.

— Береги себя, сынок! — раздалось вдогонку традиционное материнское напутствие.

Все было проверено окончательно, и мы стали собираться в дорогу. Кузов машины сняли, на его место на специальных подставках закрепили спущенную с крыши кабину и осторожно, чтобы не разбудить соседей, начали носить оборудование: иразеры, инструмент, материалы, запасы воды и продовольствия. Квинт через люк принимал груз и по схеме размещал его в кабине. Кое-что, для сохранения центра тяжести, клал в машину.



Соседей все же разбудили. Тетя Шаша потихоньку выглянула в коридор, когда я нес скафандр. Увидев меня одного, она осмелела и вышла в наспех накинутом халате.

— Фил! Слушайте меня Александр Ефимович Шепиловский 11 страница. Чтоб завтра же коридор был побелен! Слышите? Побелен. Завтра же! Это вы всегда грязь разводите. Сначала один разводили, потом этот, похожий на манекен, квартирант появился, потом еще один, почти мальчишка и, наконец, еще один в этом дурацком колпаке. Хватит! На вас не набелишься.

Конечно, я мог бы сказать «хорошо» и не побелить. Ищи меня завтра. Но я не такой и поэтому решил организовать побелку сейчас же.

— У вас извести не найдется?

— Чего-о? А кисть вам не нужна? С палкой?

— И кисть тоже, и если можно — две.

Тетя Шаша соображала минуту, другую, потом решительно пересекла коридор и подала знак смиренно стоявшему Александр Ефимович Шепиловский 11 страница за дверью дяде Коше. Вмиг известка и кисти были вынесены. Подошли Тоник с Квинтом, я дал команду, и мы принялись за дело. Через час коридор сверкал чистотой. А еще через пятнадцать минут мы сидели в машине.

Жалко было оставлять ядроскоп и с собой не возьмешь: слишком громоздок. Шар с законсервированным атомным взрывом пришлось взять. Куда ни спрячь, люди со временем его обнаружат и найдут способ вскрыть. Тогда катастрофа будет неизбежна.

Шла последняя минута. Я мысленно прощался с родными местами.

— Этот маленький баллончик в ногах мне мешает, — сказал сидевший на заднем сидении Тоник. — Возьму его на колени. Вы не Александр Ефимович Шепиловский 11 страница слышите, где это свистит? Надо, наверное, вентили при….

— Слышим, — ответил Квинт. — Это вон в мастерской фланцевое соединение воздух пропускает.

— Как устроился, Тоник? — спросил я. — Удобно? — Никто не ответил.

— Тоник, слышишь?

Я повернулся. Его не было. А ведь только что здесь сидел.

— Он куда-то спрятался, — предположил Квинт. — Ему пошутить захотелось.

Нет, он не спрятался и не ушел никуда. Я уже догадался. Неприятно защемило в груди. Я перегнулся через спинку сидения и достал баллончик. Так и есть.

— Вот что, Квинт. Надо крепиться и слезы не распускать. Полетим вдвоем.

— Он испугался? Сбежал?

— Во сто крат хуже, — я вышел из машины Александр Ефимович Шепиловский 11 страница. — Тоник думал, что свистит вентиль баллончика и хотел прикрыть его. Слышал, как он сказал: «Надо при…» — на полуслове оборвался. Но вместо того, чтобы прикрыть вентиль, он по ошибке открыл его. А в баллончике — нуль-пространство. Оно обволокло Тоника, и никто в мире не знает, где он сейчас.

Квинт начал было причитать. Я одернул его.

— А ну, прекрати!

— Но как же, Фил. Наверное, наш Тоник будет летать с клопомухой. С клопомухой! Может, и рядышком. Разве это допустимо?!

— Баллончик опорожнился полностью, и «ничто» надежно окутало его. Оно не рассеется. А если и рассеется, то где-нибудь за пределами солнечной системы. Успокойся. Мне Александр Ефимович Шепиловский 11 страница самому тяжело. Мы же мужчины.

— Лучше бы я был женщиной. Я бы поплакал. Но я мужчина и молчу. Я фараон…

Стоит ли о происшедшем рассказывать Лавнии? Это известие убьет ее. И я взял на свою совесть грех. Скрыл.

Я считал себя единственным виновником случившегося. Но как ни горюй, как ни печалься, что случилось, то случилось. Слезами горю не поможешь. Я встряхнулся.

— Пусть нас не сломит несчастье. Крепись, Квинт. Полет не отменяется. Почтим память Тоника молчанием.

Но в глубине души я не верил, что мы потеряли Тоника навсегда. Мы еще встретимся!

Окинув прощальным, немного грустным взглядом родные места и помянув Александр Ефимович Шепиловский 11 страница добрым словом соседей, я рванул рычаг на себя.

Вот и полюс. Наша конечная остановка. Теплой одежды не было, и поэтому еще перед Полярным кругом мы сделали остановку и облачились в скафандры, которые оказались кстати.

На полюсе без лишних разговоров подкрепились всухомятку паштетом из печени и приступили к операции по замедлению времени в кабине. Делали все не спеша, осторожно, обдуманно. Искривив в закрытой кабине поле тяготения, я создал в ней такой же напряженности поле антитяготения. Раздался щелчок: произошла аннигиляция гравитонов с антигравитонами. Рожденные утяжеленные времятоны двинулись по кругу. Время замкнулось.

Взяв точный хронометр и сверив его с хронометром Квинта, я залез в Александр Ефимович Шепиловский 11 страница кабину и встал у стенки. Прошло пять минут. Дал знак Квинту показать его часы. Смотрю, прошло десять минут. Тогда я встал чуть ближе к центру. Не простоял и минуты, как Квинт дает понять, что он устал и проголодался. Я подошел к нему. Оказывается, уже прошло восемь часов. Квинт пригласил меня обедать.

— Только что завтракал, — не подумав, ответил я, и тут же поправился. — За эти часы ты безусловно проголодался. Для меня же они пролетели минутой, и я еще сыт от завтрака.

— Хорошая экономия.

Он уничтожил мою порцию.

— Попробую встать ближе к центру, — сказал я и направился к кабине. Квинт меня Александр Ефимович Шепиловский 11 страница окликнул.

— А может, вдвоем встанем?

— Ни в коем случае. Еще неизвестно, во сколько раз у центра замедлено время, поэтому вполне возможно, что выйдем с тобой лет через пятьсот. Следи за мной, но не очень-то торопись. Выжидай.

Я быстро подошел к центру и почувствовал зуд за ухом. Только успел почесать, как Квинт оттянул меня и оттащил к стенке.

— Что случилось? — встревожился я.

— Ничего, просто надоело выжидать среди этой унылой пустыни. Неделя на исходе, как ты здесь стоишь. Не спишь, не ешь. Я не очень-то торопился, а надоело мне. Скучно.

Подумать только! А я еще сыт от завтрака. Я Александр Ефимович Шепиловский 11 страница извинился, что заставил так долго ждать себя. Квинт покачал головой.

— Целыми днями не схожу с места, все наблюдаю за тобой, а ты как неживой. Как подошел к центру, так и застыл. Глаза неподвижные, не дышишь. Статуя. Пять суток поднимал руку к уху и всю неделю чесался. Мне страшно стало, машу тебе, а ты не видишь. Вот и пришлось потревожить.

Я похлопал Квинта по плечу.

— Время, время винить надо. Однако пора вылетать. А машину, пожалуй, спрячем.

В двух километрах от кабины мы нашли глубокую расщелину, спустили в нее машину и завалили льдинами.

Поудобнее устроившись в мягких складных креслах Александр Ефимович Шепиловский 11 страница, мы начали подъем. Я медленно гравитопреобразователем создавал напряженность поля антитяготения. Кабина строго по вертикали покидала землю. Высотометр отмечал высоту. Двести метров, километр, сто, двести пятьдесят… стоп! Я повернул ручку назад и уравновесил напряженность полей. Черный мрак космического пространства окутал нас. Вообще, неприятное ощущение. Завесив стенки кабины зеленым шелком, мы решили хорошенько отдохнуть, чтобы потом со свежей головой приступить к заключительной, самой ответственной операции — установке иразера.

В расчет брались тысячные доли угловой секунды и никаких отклонений. Устанавливали его под кабиной четыре часа, измеряли и регулировали столько же, пока полностью не убедились в правильности и надежности установки. Теперь со спокойной совестью можно трогаться Александр Ефимович Шепиловский 11 страница в путь. Скафандры сняли, привели себя в порядок, для формальности проверили систему обеспечения дыхания и приготовились к старту.

Чтобы можно было управлять иразером из космических глубин, его нужно снабдить собственным полем тяготения. Поэтому напряженность поля тяготения я несколько уменьшил. Теперь Земля стала притягивать иразер. Он будет падать на нее со скоростью один сантиметр в год и за пятьдесят лет опустится на полкилометра. Но я думаю, к этому времени мы вернемся.

Шли последние секунды. До свидания, Земля! Прощай, Лавния! Прощай, Марлис! Всего хорошего вам, дядя Коша и тетя Шаша. Я глянул на Квинта.

— Не страшно?

— Да что ты. Смешно.

— Что Александр Ефимович Шепиловский 11 страница же смешного?

— Фараон в небеса летит.

Я усмехнулся.

— Приготовились!

Хотел сказать громко, весело, но произнес чуть слышно, с хрипотцой.

— Старт!

— Дави! — зажмурился Квинт.

Я нажал кнопки.

Глава двенадцатая

Упущение. Амяк Сириуса. В гуще насекомых. Под Ригелем. Звери. Добрые великаны. В лагере.

Нуль-пространство вмиг окутало нас. Ни толчка, ни движения мы не почувствовали. А мчались уже со световой скоростью.

Квинт отдернул шторку.

— Темень непроглядная. Солнца нет и звезд не видно. И что-то я не чувствую никакой бесконечности.

— Мы же в мешке из ничто.

— Далеко уже залетели?

— Луна позади. Через четыре минуты будет Марс.

Квинт беспокойно заерзал в кресле:

— Не Александр Ефимович Шепиловский 11 страница хочу тебя обижать, а… летим ли мы вообще?

— Сомневаешься? — спросил я.

— Признаться, Фил, нехорошо получается, некрасиво, я не хочу сомневаться, а сомневаюсь. Вот хотя бы одним глазком выглянуть наружу. Убедиться. Вдруг в расчетах, вместо запятой, букашка раздавленная оказалась.

— При нашей скорости выглянуть из кабины невозможно. Она почти невесома и только потому, что занимает большую площадь, луч несет ее. Попробуй-ка высунь волосок. Масса его по сравнению с кабиной так велика, что луч уже не сможет отталкивать нас. Как освободимся от нуль-пространства, сразу убедишься, что не висим над полюсом.

И вдруг я похолодел. Затем меня бросило Александр Ефимович Шепиловский 11 страница в жар. Я застонал от бессильной злобы на самого себя. Мне сделалось дурно.

Я допускал много ошибок в работе. Но это было на Земле, где все можно было исправить. И мы исправляли. А здесь, в космосе, такая грубая ошибка равносильна самоубийству.

— У тебя не лихорадка? — забеспокоился Квинт. — Ты совсем желтый.

Я закрыл глаза и покачал головой.

— На сей раз, Квинт, мы дали маху. Мы летим в бесконечность. Нам суждено вечно торчать в этой чертовой кабине, в чертовом мешке из ничто. Мы слепы! Мы не сможем сесть ни на одну планетку. Мы можем лететь только в неизвестность, пока не столкнемся Александр Ефимович Шепиловский 11 страница с каким-нибудь небесным телом, которое и станет нашей могилой.

Я с досады ударил по подлокотнику кресла правым, потом левым кулаком. Квинт несколько секунд соображал.

— Не могу поверить. Шутишь.

— Сейчас поверишь. Чтобы сесть на планетку, нужно видеть ее. А нуль-пространство закрывает от нас вселенную. Мы не знаем, куда летим.

— Да-а-а. Скверно. Не обрадовал ты меня. Но и хныкать нечего. Ты, Фил, должен найти выход.

— Выход есть, но… не знаю даже.

— Говори, какой?

— Выключить иразер и выпустить нуль-пространство. Поскольку его не будет, мы станем обыкновенным небесным телом и превратимся в спутник Юпитера или Сатурна. Зайдя в центр Александр Ефимович Шепиловский 11 страница кабины — там времени почти нет, — мы будем спокойно ждать, когда человечество начнет штурмовать эти планеты. Пусть пройдет сто лет, пусть двести, нас все равно найдут и отправят, конечно, на Землю.

— Это будет позор, Фил. А что Ужжаз скажет? Нет, нет, только вперед, дальше, хоть в тартарары. А может, не все потеряно? Выкрутимся?

Мне было стыдно смотреть Квинту в глаза. Так расхныкаться, не пытаясь, найти выхода, безвольно покориться своей участи. Как я мог до такого докатиться? Думать, нужно думать. Искать.

Через пять часов двадцать минут со времени старта пересекли орбиту Плутона — крайней планеты солнечной системы — и, выйдя за ее Александр Ефимович Шепиловский 11 страница пределы, очутились в межзвездном пространстве. С каждым часом кабина удалялась от Земли на миллиард восемь миллионов километров. А мы все думали. Квинт указательным пальцем что-то вырисовывал в воздухе.

— Нам нужно, — вслух рассуждал он, — чтобы световые лучи пронизывали кабину. Фотоны сквозь черную мягкую бумагу не проходят, а сквозь твердое стекло свободно. Но это не те фотоны. Физика объясняет…

Дальше я Квинта не слушал. Главное он сказал. Я ухватился за его чрезвычайно простую мысль, развил ее, отполировал и довел до совершенства.

Пришлось пожертвовать запасным иразером. Его мы вынуждены были расплавить, чтобы получить тонкие листы из фотонита. Из них мы собрали как бы вторую Александр Ефимович Шепиловский 11 страница кабину, одна в другой, с прослойкой между ними в один сантиметр. Работали дружно, напористо, четко. У нас получились два герметически изолированных нуль-пространства, и уж такое их свойство, что разделенные прозрачной перегородкой, они пропускают свет. И что особенно важно — именно безобидный свет и никаких там губительных космических и гамма лучей, ведь кабины-то обе фотонитовые.

— Фотон всегда пропустит фотон, — подвел базу Квинт.

Он заделывал резаком последний шов, последнюю дырочку.

— Готово!

Точно по команде вспыхнули звезды.

— Убедился? — спросил я. — Летим?

— Окончательно. Но… мы уже месяц в полете, забрались в такую даль, а созвездия те же.

— Ничего удивительного Александр Ефимович Шепиловский 11 страница. Мы еще, считай, дома. Одно созвездие изменилось. Видишь, во-он объявилась лишняя яркая звезда. Это солнышко наше.

— У-у, далеко.

— Совсем рядом. Чтобы достичь самой ближней звезды — Альфы Центавры, свету требуется четыре года, а если летать к ней на ракете, нужно убить тысячи лет. Так что космическое путешествие, Квинт, это в основном скука. Пойдем коротать время в третий пояс.

Взявшись за руки и глядя на универсальные часы, отсчитывающие земное и наше собственное время, мы попятились к центру и в полутора метрах от него остановились. Стрелок часов видно не стало, они для нас вращались как пропеллер. На табло, показывающем отсчет земных суток Александр Ефимович Шепиловский 11 страница, каждые полсекунды показывалась новая цифра, а через шесть минут загорелась большая цифра один. Итак, мы летим уже год, а вид неба по-прежнему не изменился, не считая двух слегка исказившихся созвездий.

Через пятьдесят минут по собственному времени мы вернулись к стенке. Прошло восемь лет и восемь месяцев. Мимо проплывало ослепительно белое пятнышко.

— Что это? — зажмурился Квинт.

— Спутник Сириуса, «белый карлик». Маленькая горячая звезда чрезвычайно высокой плотности. А вон и сам Сириус.

— Тот самый? Священный? По его восходу и заходу жрецы определяли время разлива Нила.

— Интересно, есть ли у него планеты? Давай телескоп, живее!

Обнаружили всего три планеты.

Путешествие Александр Ефимович Шепиловский 11 страница наше только началось, и эти звезды были, образно говоря, пригородами, где не стоило останавливаться. Но соблазн посетить планету чужого солнца был очень велик, и поэтому мы решили сделать посадку, выбрав среднюю планету. За секунду из сияющей точки она выросла до размеров луны. Я на мгновенье заглянул в телескоп, и в сознании отпечаталась картина: облачность отсутствует, морей, рек, горных образований нет, растительность не просматривается. Еще через четверть секунды наша планета заняла восьмую часть неба. Тут уж не зевай. Я нажал на микроклапан и стравил часть нуль-пространства. Теперь наша масса стала двести граммов и луч кабину не отталкивал. Мы падали, притягиваемые Александр Ефимович Шепиловский 11 страница планетой. Высота восемнадцать километров. Кабина — отличный парашют.

Под нами однообразная красно-бурая пустыня.

Опустились мягко у подошвы пологого холма.

— Открывай люк! Трави нуль-пространство! — взволнованно, с нетерпением, крикнул я.

Ничто бесшумно вырвалось наружу и обволокло красную близлежащую глыбу.

Я взял пробу воздуха. В атмосфере преобладал аммиак с незначительной примесью других ядовитых газов.

Каждому из нас хотелось ступить первому на неведомую планету и все же Квинт предоставил это право мне.

— Хорошо. Тогда ты дай ей название.

— Амяк. Оговорился. Я хотел сказать Аммиак.

— Оригинально. Пусть будет Амяк.

Я ступил с трепетом на твердую почву планеты. Квинт встал рядом. До Александр Ефимович Шепиловский 11 страница самого горизонта расстилалась огненная, холмистая пустыня, усеянная красно-бурыми, гладкими, будто отполированными камнями, булыжниками и валунами.

На ярко-желтом небе сверкал золотом Сириус.

— Цвет приятный, но картина мрачная и унылая, — сказал Квинт и пнул небольшой камень. — Ихтиозавра бы сюда для разнообразия.

Не знаю, почему я последовал его примеру. «Мой» камень ударился о массивный булыжник и раскололся надвое, из него с оглушительным треском вылетел целый рой черных насекомоподобных существ.

— Какие прыткие, — удивился Квинт. — Немедленно на экспертизу!

Он бросился в гущу роя и схватил одно насекомое. Трескотня усилилась. Движение в рое ускорилось и он медленно поплыл от нас. Заинтересованные, мы двинулись следом. Рой Александр Ефимович Шепиловский 11 страница подлетел к неглубокой ложбинке и зарылся в песок. Песок заколебался, на нем возникли беспорядочные волны, словно кто-то его встряхивал, он утрамбовывался, стелился, и в какой-то миг превратился в красно-бурый камень, похожий на тот, который я пнул.

— Любопытные твари, — заметил Квинт. — Чувствуется организованность. Силенка у них есть. Вон прет как. Трепещет. — Он потряс кулаком. — На экспертизу его, на экспертизу.

Это было забавное насекомое, если можно его так назвать. Ни усиков, ни глаз, ни туловища, а просто два плоских равносторонних треугольника, вставленных один в другой под прямым углом. Где верх, где низ — не разберешь.

— Не пищит, не Александр Ефимович Шепиловский 11 страница кусается, — сказал Квинт. — Зверь не зверь, но раз летает, значит, живой.

Он слегка разжал ладонь. Насекомое сразу застрекотало и взмыло в воздух. Квинт подскочил и схватил его, но неудачно. Насекомое попало между прутиками фотонита в местах сгиба пальцев руки и рассыпалось в порошок, который тут же развеял ветер.

Озадаченные, мы не знали, что и подумать. Как бы то ни было, Квинт, сам того не желая, убил живое существо, да еще может быть хозяина планеты. От этой мысли мне стало не по себе. Но я Квинта ни в чем не упрекнул и только сказал:

— Это новая форма жизни, и она не Александр Ефимович Шепиловский 11 страница органическая. Действовать нужно осторожно и обдуманно. А вдруг насекомые наделены разумом. Хороши мы будем в их представлении.

— Ну, Фил, что же теперь, с каждой козявкой контакт устанавливать. Букашка всегда останется букашкой. И какой может быть разум без цивилизации? Что-то никаких ее следов не видно.

— Все это так, но повторяю: осторожность нужна, а не безрассудство. Одно насекомое еще можно раздобыть, познакомиться поближе. Как дружно они действовали. Из песка построили что-то вроде скорлупы и замуровали себя в ней. Вот тебе и булыжник получился. Для чего? Вероятно, во всех этих камнях и валунах живут эти странные существа.

— Проверим.

Квинт Александр Ефимович Шепиловский 11 страница поднял наугад первый попавшийся булыжник и размахнулся им, целясь в огромную глыбу. Я хотел воспрепятствовать этому и уже открыл рот, чтобы крикнуть «подожди», но вяло махнул рукой:

— Бросай.

Вопреки ожиданию раскололся не булыжник, а глыба. Из нее вылетело целое облако насекомых. У Квинта пропало желание кидаться в него. Он только смущенно проговорил:

— У-у, сколько их. Расплодились. Я читал про тучи саранчи: сожрут, раздавят, если верить книжке — города сметают. Так саранча мягкая, а к таким твердым лучше не соваться.

Облако закружилось над обломками своего убежища, затрещало как десяток пулеметов и поплыло в нашу сторону. Мы отошли. Оно нас не преследовало, очевидно Александр Ефимович Шепиловский 11 страница, искало песок. И тут, то ли от резонанса, то ли облако излучило какой сигнал, все камни, булыжники и глыбы стали подряд лопаться и раскалываться. В воздух взвились тучи насекомых. Шло всепланетное пробуждение.

— В кабину! — заорал я.

В кабину влезли не одни: десятков пять насекомых оказались нашими гостями.

Пробиться в космос сквозь тучу этих непонятных существ и покинуть Амяк мы не могли. Оставалось одно — выжидать. И мы встали поближе к центру. Через минуту по собственному времени небо посерело, золотая капля Сириуса поблекла, потускнела и скатилась к горизонту. Перед нами по-прежнему расстилалась знакомая красно-бурая пустыня.

Мы подошли Александр Ефимович Шепиловский 11 страница к стенке. Минуло пять месяцев, а мы еще не успели как следует отдышаться. Наружный термометр показывал шестьдесят градусов мороза.

— На экспертизу их, — сказал Квинт, показывая на вторгавшихся к нам насекомых. Большая часть их сидела, а несколько штук, потрескивая, летали. Квинт проявил чудеса ловкости, и вскоре все они были закупорены в склянку. Одно из них мы тщательно исследовали.

В организме у них не было белков и жиров, углерода и углеводов. Это была жизнь на основе кремния. Я произвел некоторые вычисления и высказал свои соображения Квинту.

— Поскольку у Сириуса есть массивный спутник, этот «белый карлик», он возмущает движение планет, и Александр Ефимович Шепиловский 11 страница они вращаются по очень вытянутым орбитам. Смена времен года зависит не столько от наклона оси планет к плоскости эвклиптики, сколько от их удаления или приближения к светилу. На поверхности планет наступает то испепеляющая жара, то леденящий мороз. При таких катаклизмах органическая жизнь даже при наличии кислорода возникнуть не может. Насекомых нельзя по сути назвать животными. Скорее всего это высокоорганизованные кремниевые растения. Они единственные обитатели Амяка. Летом живут, то есть растут, поглощая лучистую энергию Сириуса и преобразуя ее в механическую, зимой впадают в спячку, замуровывая себя в песок, который образуется от рассыпавшихся старых скорлуп. Мы прибыли сюда весной и дали первый Александр Ефимович Шепиловский 11 страница толчок их пробуждению. Лето мы простояли в кабине, а сейчас поздняя осень. Насекомые уже замуровались. А наши гости пусть лежат в склянке. На Земле займемся ими. Пора в дорогу. Неприветливая планета!

— А нам повезло, что у Амяка такая нехорошая ядовитая атмосфера. Будь она земная, мы бы вышли без скафандров. Можно себе представить, что от нас осталось бы после встречи с насекомыми. Такой же порошок, как и от них. Как их? Кремняки?

— Можно и так. Отчаливаем, Квинт. Если будем на каждой планете по столько торчать, нам и миллиарда лет не хватит.

Создав напряженность поля тяготения, мы поднялись в космос, изменили угол Александр Ефимович Шепиловский 11 страница направления луча и, нацелившись на Ригель, окутали себя нуль-пространством. Полет продолжался. Теперь подальше от Солнца.

Поставив кресла недалеко от центра кабины в седьмом временном поясе, мы наблюдали за универсальными часами, отсчитывая уже не годы, а века. За десять наших минут на Земле пролетело столетие. Значит, время, где расположились мы, было замедленно в пять с половиной миллионов раз. Это было равносильно скорости в триллион семьсот миллиардов километров в секунду. Мы буквально поглощали, заглатывали пространство.

На небе некоторые звезды пританцовывали и разбегались в стороны. Созвездия причудливо меняли свои очертания, некоторые исчезали и на их месте вырисовывались новые, незнакомые. И все же Александр Ефимович Шепиловский 11 страница большинство звезд оставались неподвижными: так далеко они были.

Через час прошло шестьсот лет. Неудобно даже. Мы это время по существу бездействовали, а Ужжаз шесть раз уже просыпался и погружался в анабиоз.

Квинт болтал ногой и разглядывал небо:

— Скоро Ригель? Устал сидеть.

— Еще минут пять подождем.

— А где Солнце?

— Его отсюда простым глазом не видно.

— А почему же Ригель с Земли виден?

— Потому что его светимость в двадцать три тысячи раз превышает светимость Солнца. Наше светило рядом с Ригелем выглядит, как светящаяся гнилушка рядом с прожектором. Окажись на месте Солнца эта звезда, наша Земля исчезла бы в ее лучах Александр Ефимович Шепиловский 11 страница с такой же легкостью, как мошка, случайно залетевшая в доменную печь.

Квинт поцокал языком.

— Такая красивая безобидная звездочка, а на что способна!

Вот показалась ослепительно яркая точка. Ригель!

— Выходим, — дернул я Квинта. — К телескопу.

Ах, эта световая скорость! Нет времени обдумать, выяснить обстановку. Принимать решения приходится в доли секунды. Чуть зазевался при посадке и — в лучшем случае — мимо, а в худшем — конец. Попробуй-ка среди двадцати шести планет быстро найти девятую от светила, эту таинственную ПНЗ. Я слился с телескопом, шныряя трубой туда, сюда, считал, путался, нервничал. Наконец, нашел планету и только нацелился на нее, как она уже выросла Александр Ефимович Шепиловский 11 страница до огромных размеров.

— Трави нуль-пространство! — крикнул я.

— Что? — не понял Квинт.

Этого «что» было достаточно, чтобы ПНЗ стала в четверть неба. Повтори я еще раз эту команду, и это называлось бы «чуть зазевался» с соответствующим финалом. Но я не повторял. Я скатапультировал и головой нажал на микроклапан.

Кабина находилась метрах в пятидесяти от поверхности планеты, которую мы так с высоты и не рассмотрели. Опоздай я на шестимиллионную долю секунды и в кабине остался бы один ядронит. Вроде бы такой ничтожный промежуток времени, а как много он значит!

Под нами, а также вокруг нас лениво раскачивались толстые, гладкие стволы Александр Ефимович Шепиловский 11 страница без листьев и ветвей. Скользнув по стволу, кабина опустилась на ровную площадку. Мы сразу же почувствовали небывалую легкость. Сила тяжести на планете была намного меньше земной. Между качающимися верхушками проглядывало голубое небо и рыхлые шапки облаков. Ярко сверкал бриллиант Ригеля. Когда его накрыло краешком облака, он просвечивал сквозь него рядовой звездой и только благодаря исключительно высокой светимости освещал и согревал эту далекую от него планету. Атмосфера отличалась от земной, как и было указано на макете, лишь повышенным содержанием кислорода и водяных паров.

— Ну, Квинт, — сказал я, довольно потирая руки, — здесь кремняков не встретим. Отличные условия для жизни. Чую, планета начинена Александр Ефимович Шепиловский 11 страница сюрпризами. Бейгер бы нам позавидовал. Замечаешь, какое слабое притяжение? Здешние обитатели должны быть внушительного размера. Исполним желание Бейгера, войдем с ними в контакт.

Понаделав кучу заметок и хорошенько запомнив месторасположение кабины, мы отправились побродить. Воздух был пригоден для дыхания, но скафандры мы надели. На всякий случай. И лучеметы взяли с собой.

Темно-коричневая земля, влажная, мягкая, без единой травинки. Около километра шли среди стволов.

Впереди показался просвет и мы ускорили шаг. Неожиданно послышался топот, мы вздрогнули и остановились. К нам приближалось странное существо, похожее на гигантскую укороченную сколопендру. На отполированной ее спине с двумя поперечными гребешками Александр Ефимович Шепиловский 11 страница отражались верхушки стволов и кусочки неба. Я непроизвольно поднял лучемет. Но сколопендра не обратила на нас никакого внимания и промчалась мимо.

Только мы собрались двинуться дальше, как промчался еще один обитатель планеты. Дрожь охватила меня при виде этого нового существа.

Паук? Скорпион? Нет, не то. Но что-то похожее. Чудовище было размером с быка и бежало на восьми желтых растопыренных клешнях. Четыре выпуклых глаза, расположенных прямо на отливающем металлом продолговатом туловище, были совершенно неподвижны. Передняя, метровая клешня, вытянутая вперед, выбирала дорогу. Если между стволами было узко, туловище сжималось, клешни подбирались под него, страшилище ловко протискивалось и принимало свою первоначальную форму. Очевидно Александр Ефимович Шепиловский 11 страница, оно преследовало сколопендру.

— Бедняжка, — сказал Квинт. — Достанется она ему сегодня на ужин. А он красив. Какая симметрия, какие плавные линии.

«Красавец», тоже не удостоив нас вниманием, скрылся в том же направлении, что и сколопендра. Скоро мы услышали протяжный, на высокой-высокой ноте писк.

— Красавец приступает к ужину, — констатировал Квинт.

Это животные испортили мне настроение. Но, выйдя из лесу, я забыл про них.

Перед нами открылась величественная панорама. Возвышенность, на которой мы находились, спускалась к узкой, звенящей речушке, за ней расстилался громадный пестрый ковер цветов и трав. Ни одному нашему художнику не снилось такого разнообразия красок. Далеко виднелись несколько Александр Ефимович Шепиловский 11 страница темных пятен и бугорков. С левой стороны поле без резких границ переходило в лес, но не такой, из которого мы только что вышли, состоящий из одних голых стволов, а настоящий, темно-изумрудный, густой. Кое-где серебрились вершины скал. У горизонта лес змеей пересекала белая лента реки, а дальше, сквозь белесый туман вырисовывались призрачные очертания горных вершин. С правой стороны поле оканчивалось обширным подковообразным, словно расплавленное олово, озером, в котором красовался отраженный бриллиант Ригеля. Высоко повисли пышные, как взбитая пена, облака. Они не плыли, как лебеди, они застыли, любуясь сказочным ковром и своим отражением в олове. Кругом звенящая тишина.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров Александр Ефимович Шепиловский 11 страница: 4 | Нарушение авторских прав


documentacoqqvh.html
documentacoqyfp.html
documentacorfpx.html
documentacornaf.html
documentacorukn.html
Документ Александр Ефимович Шепиловский 11 страница